человек

сегодня я дочитала "Пространство Эвклида", автобиографическую повесть Петрова-Водкина. меня выкинуло из прошедшего стремительно и неразделимую, целую направило в будущее - так показалось ещё утром, когда я закрыла книжку, поняв, что пришёл конец моим ежеутренним бдениям над ней в метро и автобусах по пути в Академию. теперь я снова вернусь к Томасу Манну и это будет почти как читать Кнута Гамсуна псле Орхана Памука - такая разница температур. я так стараюсь чувствовать все разницы тона, нюансы и контрасты, чтобы как можно меньше пришлось подбирать с земли, если идти за собой же, их роняющей, что на собственную самую жизнь этой настойки чувства почти не остаётся. и все мои попытки задокументировать ощущения хотя бы в мысленных зарубках о - напишу, вымещу, нарисую, запомню - так маловероятно исполнимы, что ничего не остаётся как ехать в маршрутке косясь в стекло и наблюдая закат и мысленно читая ненаписанное, рассматривая ненарисованное и даже наслаждаясь невысказанным (ведь даже сейчас, добравшись, я пишу вовсе не то, о чём задумала, ещё едучи домой). такая круговерть и столпотворение внутри. как красное многоцветье на сарафане Малявинской бабы. как невыносимо-жёлтое листвы сквозь мокрое лобовое стекло в каком-нибудь дветысячишестом по дороге в академ. 

сегодня я вышла из Академии глубоким вечером.  на меня обрушился Красный проспект со всеми своими огнями и блестящими машинами и невозможно яркими вывесками и девушками. и вот стоя ожидая нужного светофора, я отражалась в проезжающих длиных автобусах. я вдруг поняла. что вот так вдруг - одиноко стоящая на обочине, уставшая от выдергивания скоб из планшета и росписи до темноты, с перспективой делания заданий до ночи и дома с ужином вдобавок - я оказалась в своём предугаданном будущем. на секунду. именно в таком, каким выжатым я его представляла. 

но это только секунда. потому что одно важное, что настолько огромно по своей сути, что влилось в мой мир органично и неосознаваемо в своей величине - точно монументально! это важное меняет всё. и мгновенно переключает все настроения и представления о будущем, переворачивая их в настоящее - самое настоящее.

это самый важный для меня человек.

октябрь 2010

прозевала Мишу Майского в Новосибирске. а он такой прекрасный! и Сен-Санс тоже. вообще, опять набирает силу струнно-смычковая тяга во мне (из меня). я хотела ещё написать, что теперь я езжу на автобусе и засыпаю, пытаясь разложить пасьянс в телефоне, как будто раскладываю свою жизнь по частичкам, упорядочеваю (как же это слово пишется?)

такое впечатление, что позвоночник у меня опять закрутился по оси. мечтаю, что кто-нибудь с умелыми руками его поправит отныне и навсегда. мне очень больно.

ещё я ем кусочки рафинада. и ещё не узнаю русские слова. иногда не понимаю даже на слух. ещё мне доставляет чуть ли ни физическое наслаждение живопись. это как если бы я была кулинар и готовила что-нибудь такое. бросая в булькающую кастрюльку всякие ништяки и вдыхая.

колдовство.

 крутится, крутится что-то внутри. мне снятся голубые сны. да-да в той самой гамме.

ещё снился потрясающий сон-д/ф о моём великом деде. это было что-то непередаваемое. в смысле, то, что мне передали я уже дальше -- никуда не смогу.

будто бы он понимал лошадей. и его жилистая гладкая желтоватая рука с длинными узловатыми пальцами тянулась к белой холке и становилась её продолжением.

и ещё много всего. и мы приехали в ту нашу громадную квартиру. а там никого и нет. и вот мы там живём. с бабушкой и со всеми.

и кухня такая же голубоватая и так же шумит холодильник. и коридор тёмный и линолеум вытерся. и скрипит под ним деревянный пол. и ещё тысяча мелочей. только дом постарел и вытерся. сквозь решётку окна в детской это отлично видно.

а лицо дедовское было близко-близко. и ещё мужественнее и ещё благороднее. живее всех живых.

любая весть изначально благая

просто ты к этому ещё не привык

БГ

 

повторяю это аки мантру. Аквариум, вспыхнув в душе на исходе февраля, оставил меня в священном замешательстве. ничто другое в мои уши проникнуть не способно (исключая радиопередачи "Аэростат"). про концерт я вряд ли что-то вменяемое смогу написать. это было высшее волшебство. мы забыли дома фотоаппарат, но всё самое важное отпечатано у меня в сетчкатке.

я знаю, что мир прекрасен. что кругом наступает нерешительная весна, как невеста. сегодня впервые у меня заболели глаза от света. яркого голубого солнца. ещё долго, думаю, не напишу ритмичной строчки. и это меня даже радует. пока рукам и глазам доступна живопись, я полна.