Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!
Ф.М.Достоевский ‘Униженные и оскорблённые’
*
засыпала твоей,
а проснулась ничья.
где мой лёд и мой холод
позовите врача.
в белом платье, как мел,
не меня замечай
мир на части расколот
полушарий печать.
я ручная… ручней
не бывает ручья.
но как каменный молот
руки гулко стучат.
*
снами порожними; выйдет-прогонит –
горькой надеждой цвета forget-me-
not. обещанием метким…
ночь согревает ладони.
я же безвольная
- больно мне; больно мне!
синими ставнями, поступью тихою
- снишься.
не вы́ходить.
слово осмелилось вылиться в оним.
буква, как мученик бледный от пудры,
маски меняет, не веря в то утро.
ночь согревает, целуя, ладони.
я же неместная
- тесно мне; тесно мне!
белыми дверцами, пальцами ловкими
- ты.
в мышеловке я.
*
сердце не выкуешь, что ты кузнец
зря все старания. счастье заковано.
знаешь: в иголке?
нет, но сердец
брошенных сколько?
сколько средь – сломанных?
дань оптимизму –
длить механизмы.
что же ты, что же ты
распричиталась.
девочка схожая
с леди_усталость.
руки упали, рвутся ли линии
/нитки, наречия/
горечь протечками
в сердце вливается.
и фонтанирует.
сколько мне раниться
и дожидаться
мнимой помощницы
беленькой агницы
с чёрными рожками?
после же – морщиться:
блюдца
и чайницы
бьются,
и чается:
кто-то за пальцы
молча возьмёт. и останемся.
*
солнце теперь из двух полушарий –
я устаю объяснять то, как вижу.
кошек, дома и то, что внутри.
чашки надтреснуты. заговор, пижмы
крепкий настой. что ты смотришь? –
отзвук законченных арий
вечно во мне, не вовне. об Икаре
сложно не думать, ударив наотмашь
солнце – рукой. загораясь на ‘три’,
мы по команде взлетаем; и ниже –
кошки, дома и фонариков грозди.
солнце везде. расплавляются гвозди.
*
с кем ты связалась, зачем?
надолго ли? сколько? –
в ампулах чётко вопросы
рассортированы. смолкну
скоро, как выдохнет осень
(уже выдыхаюсь, скажи)
снясь, пациент ещё жив.
солнцу надолго хватает лучей.